
kondakova_tanja
- December 24th, 23:28
С соседями иногда тоже прикольно побазарить, когда они крякают. Особенно, если их мозги не репетировали с Бартом, Декартом и прочими деспотами. Они чисты, их мозги, в философском смысле, как родниковая вода у меня на даче. По глазам видно. Как волшебная упоковка трусов "неделька", которые не для...А только для таинственных каких-то свиданий на мокрой траве среди коровьих блинов и вопящих без перерыва детей индюшки. Когда ты с мальчиком, как поясняла двоюродная сестра мне летом на даче серьезным тоном. Я не поняла подробно в чем радость, но когда меня просили, я выдавала, мне не жалко. Я любила свою сестру в детстве, потому что она сочиняла свои истории для меня на ночь, и совсем не стеснялась, когда я ее водила на веревке, привязав к руке, по аллеям Дома отдыха на даче, и звала Белкой. Не то чтобы я хотела в космос, космос был у меня в голове, я нуждалась остро в собачьем друге. В детстве у меня не было особенной востребованности среди сверстников и взрослых.
Мне так казалось, на счет мозгов, но один сосед меня обманул. Гена потащил меня в местную забегаловку , поделиться, как проходит кризис нашего с ним возраста. Но начал совсем не с этого. Вот с чего начал худой Гена (если бы можно было его хорошенько приплюснуть, может получился и Том Круз, нос у Гены весьма похож и глаза с бровями очень выразительные. И тоже заговоренный от пуль. Угодила в 90-е в задницу другу. Шрам, как медику, мне однажды показывали.
- Фотография - статичная память! - сказал он, - Давай лизнем!
- Ага, - ответила я. Я обрадовалась что Гена так быстро и просто разрулил эту тему с фотографией, над которой многие усиленно думают и плоды этих раздумий не всегда разберешь. А тут и в мозгу приятная информация, не давит, и на душе тепло. И все это одновременно. Гена ничего не снимает, но в последнее время занимается продажей фотоаппаратов. А вообще большой авантюрист.
- Точи! - сказал Гена, вздернув изящно бровью над правым глазом.
У Гены тонкие черные брови в разлет, и они волной. Он из тех, кто может говорить одними бровями. Правда и ходить на них он совсем не дурак, как акробат по канату в фильме про трех толстяков, он ходит, так же иногда покачиваясь. Дух, когда видишь все это, захватывает. Дина фон Тиз со своими стаканами пусть едет в Одессу. А Гена пусть остается тут, на микроне. Гена вообще не дурак, как вы поняли. Не поняли, как хотите, лично мне про статичную память понравилось.
Точить надо было креветки, которые числились в меню как королевские, а на деле это были всего лишь недоношенные зародыши короля. Блеклые выродки бастарды. Лучше бы бастурму взяли. А что это? Я боюсь ее брать, потому что реклама пред кафе про хаш и бастурму сделана в таком стиле, что очень напоминает надгробный памятник даже людям без воображения. А таких у нас на микроне полно.
И точить у них можно было разве что только глаза, самая привлекательная, кто спорит, часть их тела. Теплые, как черное море. И не твердые. Как-будто сделаны из той же жатой бумаги, что китайский фонарик, который мы купили (без Гены) на Староконном. Гена посмотрел на креветки с грустью и сказал:
- Они такие же никчемные и бесполезные, как моя жизнь.
- Креветки, это кривые ветки, Гена. Руки у тебя, смотри, гладкие, не как глаза этих креветок, вглядись. Про рога, если ты подумал, я тебе ни грамма намекаю. Хочешь, подолью? И размышляешь неплохо. Чего тебе еще надо?
- Пока мы мыслим, мы живем, - подтвердил Гена, как будто с Декартом вчера виделся. И где это? В наших окрестностях есть только одна известная персона - спаниель по кличке Барро. В честь режиссера, я думаю.
- Барбацуцу такую не знаю, - сказал Гена. Он зовет так всех окрестных собак.
Гена взбодрился, налил из "соска", как он выразился, себе водки (графин был такой странной формы, как медицинская мензурка, что я даже полюбопытствовала, где взяли. Оказалось, в специальном общепитовском магазине), встал и с пафосом произнес:
- Мы, наше поколение, желаем знать, в чьих руках находится здание.
Ого, и про ЦДХ знает, подумала я и улыбнулась. Может его на выставку какую сводить?
- Тебе идет улыбка, тренируйся, - сказал Гена, - ты - маленький курицын.
Ого, и про большого Курицына тоже знает. Я попыталась вспомнить, какая у него улыбка у этого литератора, Славы Курицына, но вспомнился только его балахон. С балахоном тренироваться не хотелось.
Я стала тренироваться улыбаться и обменивалась спонтанными шутками.
Гена подпал под мою харизму и с середины разговора стал растягивать как я слова и говорить томно, от женского лица. Официантка морщилась. А когда Гена спросил ее, есть ли еще сексуальная водка, она вообще закатила глаза к небу, моля небеса, чтобы мы оттуда побыстрее убрались. Ей послышалось - бисексуальная водка. Я ее успокоила. Просто сексуальная, такой же еще принесите.
Хорошо, что мой сосед не знает иностранных языков.
Многие мое знакомые мужчины, борясь с моей харизмой, переходят к середине разговора на незнакомые мне иностранные языки. Зря стараются. Беседа от этого не укорачивается.
Но пальто, когда меня просят снять со спинки моего стула, на незнакомом мне французском, я отдаю сразу.